Каждая ваза — уникальный сосуд тишины, осязаемая поэзия. Она хранит в себе дыхание ручной работы и тепло обжига, она — как стихотворение, которое можно держать в ладонях.
Несовершенство вазы — неровный край, маленькое углубление, тонкий изъян в глазури делают вазу живой, делают ее предметом с душой.
Ваза оборачивается в дыхание белого шелка, словно в утренний туман и передается только из рук создателя в руки нового хранителя.
Ошибки обжига, особенности глазури, легкие несовершенства формы — не пороки, а знаки, говорящие о том, какой смысл вселился в эту вазу. Их трещинки подобны трещинам камней у подножия гор, их легкие изгибы — как незапланированные повороты реки.