Созвучие этому жесту можно найти у Йоко Оно, для которой небо было пространством воображения, местом, где взгляд превращается в действие. Русскова-Хасая переносит этот опыт в материальный мир: её облака придают форму состояниям, обычно остающимся внутри. Через Clouds она развивает язык «эмоциональной архитектуры» — создаёт пространства, где внутреннее становится осязаемым, а уязвимость превращается в структуру опыта.
Созданные на Мурано, объекты соединяют современное мышление с древней ремесленной традицией. Стекло, рождающееся из песка и огня, становится материалом ускользающего — твёрдым и подвижным, прозрачным и отражающим.
Здесь можно вспомнить Хелен Пашджян и Ларри Белла, обращавшихся к границам между материальным и эфемерным. У Лидии же стекло — не оптический инструмент, а форма самой изменчивости: свет в её облаках не отражается, а живёт, смещаясь и растворяясь вместе с дыханием пространства.